alegor

Сегодня, 24 сивана, день памяти (йорцайт) Мордехая Хоматьяно — раввина, экзегета, ученого, крупнейшей фигуры поздневизантийского еврейства. Однако мы не найдем статей о нем в еврейских энциклопедиях: в этом смысле он вполне разделил судьбу своей общины, о византийском еврействе вообще мало кто вспоминает. В памяти поколений остался разве что Элья Мизрахи, ученик Хоматьяно, живший в основном уже в османскую эпоху и известный благодаря публикации своего комментария к Раши на Пятикнижие.

Хоматьяно родился в 1401 или 1402 г., а умер в 1482-м (об этом мы знаем из записи на л. 116v оксфордской рукописи Heb. d 3: זמן פטירת זה החכם המפרש היה ביום ג' לשבוע כ"ד לחדש סיון שנת הרמ"ב קרוב לשקיעת חמה וחיי שנותיו היו שמונים שנה — кончина мудреца, составившего этот комментарий, пришлась на третий день недели, 24-й день месяца сивана 5242 года, время около заката, прожил же он восемьдесят лет). Он пользовался большим авторитетом как у романиотов, так и у сефардов, как у раввинистов, так и у караимов, а по всей видимости также и у православных и мусульманских деятелей; пережив падение Константинополя, Мордехай Хоматьяно стал связующей фигурой между византийским и османским еврейством.

В области науки он занимался прежде всего астрономией, написал несколько работ об устройстве астрономических инструментов (астролябии, квадранта). Наиболее значительным является его толкование Персидских таблиц — сочинения, переведенного на еврейский с греческого, а на греческий с персидского. Предлагаемые там новые эмпирические данные вызвали неоднозначную оценку в Византии: далеко не всем грекам была по душе идея всерьез воспринимать басурманские исправления классической греческой астрономии. Хоматьяно в своем комментарии отстаивает важность персидских данных, споря с такими византийскими астрономами, как Исаак Аргир.

Почти вся поздневизантийская-раннеосманская еврейская астрономия — это ученики Хоматьяно и ученики его учеников. Значение их выходит за рамки еврейства. Несколько астрономических сочинений были переведены на исходе византийской эпохи на греческий, если же верно, что переводы были сделаны напрямую, а не через латинское посредство, то тут очевидна роль византийских евреев (предполагать знание иврита у византийцев не приходится). Прослеживаются и некоторые еврейские элементы (например, хронологические единицы) у астрономов, писавших по-гречески. Для Руси особый интерес представляют связи романиотов с известной сектой жидовствующих, судя по всему, распространявшей и астрономическую литературу. Моисей из Киева, бывший в тесных отношениях с Захарией-коэном, вероятным ересиархом, ездил в Стамбул и изучал астрономию у караима Башьячи, ученика Хоматьяно. Да и давний вопрос о путях знакомства Коперника с достижениями мусульманской астрономии не может игнорировать византийско-еврейскую тему.