Мишна (Песахим 10:4) приводит вопросы, которые сын задает отцу на пасхальном седере. Точнее, вопрос-то там один: «Чем отличается эта ночь от прочих ночей?», но он иллюстрируется рядом сопоставлений по модели «ведь в прочие ночи так-то, а в эту ночь вот так». В числе прочего сына удивляет ситуация с мясом: «Ведь в прочие ночи мы едим мясо жареным, шпареным или вареным, а в эту ночь — непременно жареным» (שבכל הלילות אנו אוכלין בשר צלי שלוק ומבושל, הלילה הזה כולו צלי). Имеется в виду, конечно, пасхальная жертва (ягненок), которую предписано есть именно в жареном виде. Этот текст не входит в нынешний извод пасхальной Аггады, поскольку давно потерял актуальность: с разрушением Храма евреи перестали приносить жертвы, в том числе и пасхальные.

Разрушение Храма и прекращение жертвоприношений связывается в еврейской традиции с потерей родины и началом эпохи рассеяния. Возвращение же еврейской государственности — создание современного Израиля — пришлось ровно на 61 год назад: сегодня вечером Израиль празднует День независимости. Интересно, что нынешнего малыша (или, скажем, иностранца) в наступающем празднике могло бы удивить как раз то, что удивляло в древней пасхальной трапезе: отчего по другим поводам народ Израиля ест всякую-разную еду, а в эту ночь всем непременно нужно жарить мясо? Не иначе, так дают о себе знать древние модели.